Значение слова метафора

метафора, метафоры, жен. (греч. metaphora) (лит.). Троп, оборот речи, состоящий в употреблении слов и выражений в переносном смысле на основе какой-нибудь аналогии, сходства, напр. (из Пушкина): говор волн; змеи сердечной угрызенья. Блестящие метафоры. Неудачная метафора.

(от греч. metaphora — перенос) — троп (см. Тропы) слова, заключающийся в перенесении свойств одного объекта, процесса или явления на другой по принципу их сходства в каком-нибудь отношении или по контрасту. Аристотель в «Поэтике» отмечал, что М. — это «несвойственное имя, перенесенное с рода на вид, или с вида на род, или с вида на вид, или по аналогии». Из четырех родов М., писал Аристотель, в «Риторике» наибольшего

внимания заслуживают М., основанные на аналогии, например: «Перикл говорил о погибшем на войне юношестве как уничтожении весны среди времен года». Особенно сильной считает Аристотель М. действия, т. е. такую, где аналогия основана на представлении неодушевленного одушевленным, изображающим все движущимся и живущим. И образцом использования таких М. Аристотель считает Гомера: «Горькое жало стрелы... назад отскочило от меди. Острая стрела понеслась в гущу врагов, до намеченной жадная жертвы» (Илиада). А вот как при помощи М. действия Б.Л. Пастернак создает образ тучи: «Когда огромная лиловая туча, встав на краю дороги, заставила умолкнуть и кузнечиков, знойно трещавших в траве, а в лагерях вздохнули и оттрепетали барабаны, у земли потемнело в глазах и на свете не стало жизни... Туча окинула взглядом низкие запекшиеся жнивья. Они стлались до самого горизонта. Туча легко вскинулась на дыбы. Они простирались и дальше, за самые лагеря. Туча опустилась на передние ноги и, плавно перейдя через дорогу, бесшумно поползла вдоль четвертого рельса разъезда» (Воздушные пути).

При создании М., согласно Квинтилиану (компендиум «Двенадцать книг риторических наставлений»), наиболее типичными будут следующие четыре случая:

1) замена (перенос свойства) одного одушевленного предмета другим одушевленным (сегодня можно говорить о переносе свойства от живого к живому, ибо у греков и римлян одушевленными считались только люди). Например: «Лошади были — не лошади, тигры» (Е. Замятин. Русь); морж «...вскатывается снова на помост, на его жирном могучем теле показывается усатая, щетинистая, с гладким лбом голова Ницше» (В. Хлебников. Зверинец);

2) один неодушевленный предмет заменяется (происходит перенос свойства) другим неодушевленным. Например: «В тумане пустынном клубится река» (А. Пушкин. Окно); «Над ним луч солнца золотой» (М. Лермонтов. Парус); «С деревьев ржавый лист валился» (Ф. Тютчев. Н.И. Кролю); «Кипящее море под нами» (песня «Варяг»);

3) замена (перенос свойства) неодушевленного предмета одушевленным. Например: «Слово — величайший владыка: видом малое и незаметное, а дела творит чудесные — может страх прекратить и печаль отвратить, вызвать радость, усилить жалость» (Горгий. Похвала Елене); «Ночь тиха, пустыня внемлет Богу, и звезда с звездою говорит» (М. Лермонтов. Выхожу один я на дорогу...); «Расплачется в воротах заржавленный засов» (А. Белый. Шут); «Коломна светлая, сестру — Рязань обняв, в заплаканной Оке босые ноги мочит» (Н. Клюев. Разруха); «Продрогли липы до костей» (Н.Клюев. Продрогли липы до костей...);

4) замена (перенос свойства) одушевленного предмета неодушевленным. Например: «Крепкое сердце» (т.е. скупое, жестокое) — говорит офицер о ростовщике Санхуэло (Р. Лесаж. Похождения Жиля Бласа из Сантильяны); «Софисты — ядовитая поросль, присосавшаяся к здоровым растениям, цикута в девственном лесу» (В. Гюго. Отверженные); «Софисты — пышные, великолепные цветы богатого греческого духа» (А. Герцен. Письма об изучении природы).

Аристотель в «Риторике» подчеркивал, что М. «в высокой степени обладает ясностью, приятностью и приметою новизны». Именно М., считал он, наряду с общеупотребительными словами родного языка, являются единственным материалом, полезным для стиля прозаической речи. М. очень близка к сравнению, но между ними существует и различие. М. — это троп риторики, перенесение свойств одного предмета или явления на другой по принципу их сходства в каком-либо отношении, а сравнение — это логический прием, сходный с определением понятия, образное выражение, в котором изображаемое явление уподобляется другому. Обычно сравнение выражается при помощи слов как, подобно, словно. М., в отличие от сравнения, обладает большей экспрессией. Средства языка позволяют разделить сравнение и М. совершенно строго. Это сделано еще в «Риторике» Аристотеля. Вот сравнения И. Анненского в «Трилистнике соблазна»: «Веселый день горит... Среди сомлевших трав все маки пятнами — как жадное бессилье, как губы, полные соблазна и отрав, как алых бабочек развернутые крылья». Их легко превратить в метафору: Маки — алых бабочек развернутые крылья. Деметрий в работе «О стиле» рассматривал еще один аспект взаимоотношений М. и сравнения. Если М., писал он, кажется слишком опасной, то ее легко превратить в сравнение, вставив как бы, и тогда впечатление рискованности, свойственное М., ослабнет.

В трактатах риторов, в трудах специалистов в области поэтики и стилистики больше всего внимания уделено самим М. Употреби-тельнейшим и красивейшим из тропов риторики называл ее Квинтилиан. Она является, считал римский ритор, чем-то врожденным и даже у полных невежд вырывается нередко самым естественным образом. Но гораздо приятнее и красивее, когда М. со вкусом выискана и в высокой речи собственным светом сияет. Она умножает богатство языка, изменяя или заимствуя все то, чего в нем недостает. М. употребляется для того, чтобы поразить ум, сильнее обозначить предмет и представить его как бы перед глазами слушателей. Разумеется, нельзя гипертрофировать ее роль. Квинтилиан отмечал, что избыток М. утруждает внимание слушателя, превращает речь в аллегорию и загадку. Не стоит употреблять низкие и неблагопристойные М., а также М., основанные на ложном подобии. Аристотель видел одну из причин выспренности, холодности речи оратора в употреблении неподходящих М. Он считал, что нельзя употреблять три вида М.:

1) имеющие смешной смысл;

2) смысл которых слишком торжествен и трагичен;

3) заимствованные издалека, а потому имеющие неясный смысл либо поэтический вид.

Предметом постоянных дискуссий, начиная с античности, являлся вопрос о том, какое количество М. может быть использовано одновременно. Уже греческие теоретики риторики приняли в качестве «закона» одновременное применение двух, максимум трех М. Согласившись, в принципе, с этим положением, Псевдо-Лонгин в трактате «О возвышенном» все-таки считает, что оправданием большого числа и смелости М. является «уместная страстность речи и благородная возвышенность ее. Растущему приливу бурного чувства естественно все увлекать и нести с собою». Именно эти свойства М. великолепно показал М.В. Ломоносов: «Повелитель многих языков, язык российский, не токмо обширностью мест, где он господствует, но купно и собственным своим пространством и довольствием велик перед всеми в Европе... Карл Пятый... если бы он российскому языку был искусен, то ... нашел бы в нем великолепие ишпанского, живость французского, крепость немецкого, нежность италианского, сверх того богатство и сильную в изображениях краткость греческого и латинского языка» (М. Ломоносов. Российская грамматика). Описание бора у Е.И. Замятина дано посредством использования многочисленных М.: «... Синие зимние дни, шорох снеговых ломтей — сверху по сучьям вниз, ядреный морозный треск, дятел долбит; желтые летние дни, восковые свечки в корявых зеленых руках, прозрачные медовые слезы по заскорузлым крепким стволам, кукушки считают годы. Но вот в духоте вздулись тучи, багровой трещиной расселось небо, капнуло огнем — и закурился вековой бор, а к утру уж кругом гудят красные языки, шип, свист, треск, вой, полнеба в дыму, солнце в крови еле видно» (Е. Замятин. Русь).

Оценке роли М. в художественной литературе много внимания уделял Б.Л. Пастернак: «Искусство реалистично как деятельность и символично как факт. Оно реалистично тем, что не само выдумало М., а нашло ее в природе и свято воспроизвело» (Б. Пастернак. Охранная грамота). «Метафоризм — естественное следствие недолговечности человека и надолго задуманной огромности его задач. При этом несоответствии он вынужден смотреть на вещи по-орлиному зорко и объясняться мгновенными и сразу понятными озарениями. Это и есть поэзия. Метафоризм — стенография большой личности, скоропись ее духа» (Б. Пастернак. Замечания к переводам из Шекспира).

М. — самый распространенный и самый экспрессивный из всех тропов.

Лит.: Античные теории языка и стиля. — М.; Л., 1936. — С. 215— 220; Аристотель. Поэтика // Аристотель. Соч.: В 4-х тт. — М., 1984. — Т. 4. — С. 669—672; Аристотель. Риторика // Античные риторики. — М., 1978. — С. 130—135, 145—148; Арутюнова Н.Д. Метафора//Лингвистический энциклопедический словарь. — М., 1990; Деметрий. О стиле // Античные риторики. — М., 1978; Жоль К.К. Мысль. Слово. Метафора. — Киев, 1984; Квинтилиан. Двенадцать книг риторических наставлений. В 2-х частях. — СПб., 1834; Корольков В.И. О внеязыковом и внутриязыковом аспектах исследования метафоры // Уч. зап. МГПИИЯ. — М., 1971. — Вып. 58; Ломоносов М.В. Краткое руководство к красноречию: Книга первая, в которой содержится риторика, показующая общие правила обоего красноречия, то есть оратории и поэзии, сочиненная в пользу любящих словесные науки // Антология русской риторики. — М., 1997. — С. 147—148; Львов М.Р. Риторика: Учебное пособие для учащихся 10—11 кл. — М., 1995; Панов М.И. Риторика от античности до наших дней // Антология русской риторики. — М., 1997. — С. 31—32; Фрейденберг О.М. Метафора // Фрейденберг О.М. Миф и литература древности. — М., 1978; Энциклопедический словарь юного литературоведа: Для сред, и старш. школьного возраста / Сост. В.И. Новиков. — М., 1988. - С. 167-169.

М.И. Панов

(греч. metaphora — перенос). Употребление слова в переносном значении на основе сходства в каком-либо отношении двух предметов или явлений. Дворянское гнездом (прямое значение слова гнездо — жилище птицы, переносное — человеческое сообщество), крыло самолета (ср.: крыло птицы), золотая осень (ср.: золотая цепь). В отличие от двучленного сравнения, в котором приводится и то, что сравнивается, и то, с чем сравнивается, метафора содержит только второе, что создает компактность и образность употребления слов. Метафора — один из наиболее распространенных тропов, так как сходство между предметами или явлениями может быть основано на самых различных чертах.

греч. metaphora – перенесение.

самая обширная форма тропа, риторич. фигура, представляющая собой уподобление одного понятия или представления другому, перенос на него значимых признаков или характеристик последнего, использование его в качестве неполного сравнения или принципа (схемы) функциональной интерпретации. При всем разнообразии толкований М. все они восходят к аристотелевскому определению: "М. есть перенесение необычного имени или с рода на вид, или с вида на род, или с вида на вид, или по аналогии". Лавинообразно растущий (с к. прошлого века) поток работ о М. связан с осознанием ее роли в процессах смыслообразования, и большей частью состоит из опытов дескрипции метафорич. образований в разных сферах культуры (включая науку, музыку или математику), формальной или содержательной, в т.ч. — исторической, типологии М. Существующие концепции М. В. Куглер, исходя из прагматики М., разделяет на теории замещения и теории предикации. Оба подхода дополняют друг друга, поскольку разработаны на разном историко-культурном материале: в первом случае базой служила, гл.обр., топика жестко регламентированной, традиц. поэтики (фольклора, придворной или орнаментальной, жанрово или формульно опр. лит-ры и риторики), в другом — осмысливалась совр. речевая и текстовая практика в лит-ре, науке, культуре, идеологии, повседневности. Реальная практика метафорич. смыслообразования, естественно, использует и традиц., и совр. риторич. приемы и правила.

Первая группа теорий М. рассматривает ее в качестве формулы замены слова, лексемы, концепта, имени (номинативной конструкции) или представления (конструкции первичного опыта) другим словом-эрзацем, лексемой, концептом, понятием или контекстуальной конструкцией, содержащими обозначения вторичного опыта или знаки другого семиотич. порядка (Ричард Львиное Сердце, светильник разума, глаза — зеркало души, сила слова; и упало каменное слово, вы, века прошлого дряхлеющий посев, Онегина воздушная громада как облако стояло надо мной (Ахматова), век-волкодав, глубокий обморок сирени, и красок звучные ступени (Мандельштам). Эксплицитная или имплицитная связка этих понятий в речевом или мыслительном акте (х как у) производится в ходе замещения одного круга значений (фрейма, сценария, по выражению М. Минского) другим или другими значениями путем субъективного или конвенционального, ситуативного или контекстуального переопределения содержания понятия (представления, смыслового поля слова), совершаемого при удержании фонового общепринятого (объективного, предметного) значения лексемы, концепта или понятия. Сама подобная объективность (предметность значения) может быть сохранена только транслингвистически, социальными конвенциями речи, культурными нормами, а выражена, как правило, субстантивными формами. Эта группа теорий подчеркивает семантич. несравнимость элементов, образующих отношения замены, синопсиса концептов, интерференцию понятий предмета и определения, квалификации, соединения семантич. функций изображения (представления) и ценностного выражения или апелляции. Замещаться могут не только отд. семантич. элементы или понятия (в пределах одной системы значений или рамок соотнесения), но целые системы значений, индексированные в конкр. дискурсивно-риторич. контексте отд. М.

Теории М. группируется также вокруг методич. идеи "семантически аномальной" или "парадоксальной предикации". М. в этом случае трактуется как интеракционный синтез "образных полей", "духовный, аналогизирующий акт взаимного сцепления двух смысловых регионов", образующих специфич. качество очевидности, или образности. "Взаимодействие" здесь означает субъективное (свободное от нормативных предписаний), индивидуальное оперирование (интерпретацию, модулирование) общепринятыми значениями (семантич. конвенциями предметного или экзистенциальных связок, предикатов, смысловых, ценностных значений "существования" предмета). ("Зеркало зеркалу снится", "я у памяти в гостях", "беды скучают без нас", "шиповник так благоухал, что даже превратился в слово", "и вот пишу, как прежде без помарок мои стихи в сожженную тетрадь" (Ахматова), "Но я забыл, что я хочу сказать, — и мысль бесплотная в чертог теней вернется" (Мандельштам), "в строеньи воздуха — присутствие алмаза" (Заболоцкий)). Такая трактовка М. делает упор на прагматике метафорич. конструирования, речевого или интеллектуального действия, акцентирует функциональный смысл используемого семантич. сближения или соединения двух значений.

Теории субституции подытоживали опыт анализа использования М. в относительно замкнутых смысловых космосах (риторич. или лит. традициях и групповых канонах, институциональных контекстах), в к-ром достаточно ясно определен и сам субъект метафорич. высказывания, его роль, и его реципиент или адресат, равно как и правила метафорич. замещения, соответственно, нормы понимания метафоры. До эпохи модерна действовала тенденция жесткого социального контроля над нововводимыми метафорами (закрепленная устной традицией, корпорацией или сословием певцов и поэтов или кодифицированная в рамках нормативной поэтики классицистского толка, как, напр., Франц. Академией 17-18 вв.), резидуумы к-рой сохранились в стремлении к иерархич. разделению "высокого", поэтич. и повседневного, прозаич. языка. Для ситуации Нового времени (субъективной лирики, искусства модерна, неклассич. науки) характерно расширительное толкование М. как процесса речевого взаимодействия. У исследователей, разделяющих предикатную или интеракционную парадигму М., фокус внимания переносится с перечисления или содержат. описания самих метафор на механизмы их образования, на субъективно вырабатываемые самим говорящим ситуативные (контекстуальные) правила и нормы метафорич. синтеза нового значения и пределы понимания его другими, к-рым адресовано конституированное метафорой высказывание — партнеру, читателю, корреспонденту. Такой подход существенно увеличивает тематич. поле изучения М., давая возможность анализировать ее роль за пределами традиц. риторики, рассматривать как осн. структуру смысловой инновации. В этом качестве М. становится одним из наиболее перспективных и развивающихся направлений в изучении языка науки, идеологии, философии, культуры.

С к. 19 в. (А. Бизе, Г. Фейхингер) и до нынешнего времени значит. часть исследований М. в науке посвящена выявлению и описанию функциональных типов М. в разл. дискурсах. Самое простое членение связано с разделением стертых ("холодных", "замороженных") или рутинных М. ("горлышко бутылки", "ножка стола", "стрелки часов", "время идет или стоит", "золотое время", "пылающая грудь", сюда же относится и вся метафорика света, зеркала, организма, рождения, расцвета и смерти и т.п.) и индивидуальных М. Соответственно, в первом случае прослеживаются связи М. и мифол. или традиц. сознания, обнаруживаются семантич. корни значимости М. в ритуалах или магич. процедурах (используется методика и когнитивная техника дисциплин, тяготеющих к культурологии). Во втором случае упор делается на анализе инструментального или экспрессивного значения М. в системах объяснения и аргументации, в суггестивной и поэтич. речи (работы лит-ведов, философов и социологов, занимающихся вопросами культурных оснований науки, идеологии, историков и др. специалистов). При этом выделяют "ядерные" ("корневые") М., задающие аксиоматические — онтологич. или методич. — рамки объяснения, воплощающие антропол. представления в науке в целом или отд. ее дисциплинах и парадигмах, в сферах культуры, и окказиональные или контекстуальные М., используемые отд. исследователями для своих объяснительных или аргументативных целей и нужд. Особый интерес исследователей вызывают именно базовые, корневые М., число к-рых крайне ограничено. Появление новых М. этого рода означает начало специализир. дифференциации в науке, формирование "региональных" (Гуссерль) онтологий и парадигм. Ядерная М. определяет общие семантич. рамки дисциплинарной "картины мира" (онтологич. конструкции реальности), элементы к-рой могут разворачиваться в отд. теор. конструкции и понятия. Таковы фундаментальные М., возникшие в период формирования науки Нового времени — "Книга Природы", к-рая "написана на языке математики" (метафора Галилея), "Бог как часовщик" (соответственно, Вселенная — часы, машина или механич. система) и др. Каждое подобное метафорич. образование задает смысловые рамки методол. формализации частных теорий, семантич. правила согласования их с более общими концептуальными контекстами и научными парадигмами, что обеспечивает науке общую риторич. схему интерпретации эмпирич. наблюдений, проводимых объяснений фактов и теор. доказательств. Примеры ядерных М. — в экономике, в социальных и истор. науках: об-во как организм (биол. система со своими циклами, функциями, органами), геол. структура (формации, слои), строение, здания (пирамида, базис, надстройка), машина (механич. система), театр (роли), социальное поведение как текст (или язык); баланс сил интересов) и действий разл. авторов, равновесие (весы); "невидимая рука" (А. Смит), революция. Расширение сферы конвенционального употребления М., сопровождаемое методич. кодификацией ситуаций ее использования, превращает М. в модель, научное понятие или термин с опр. объемом значений. Таковы, напр., осн. понятия в естеств. науках: частица, волна, силы, напряжение, поле, стрела времени, первонач. взрыв, притяжение, рой фотонов, планетарная структура атома, информ. шум. черный ящик и т.п. Каждая концептуальная инновация, затрагивающая структуру дисциплинарной онтологии или базовые методол. принципы, выражается в появлении новых М.: демон Максвелла, бритва Оккама. М. не просто интегрируют специализир. сферы знания со сферой культуры, но и являются смысловыми структурами, задающими содержат. характеристики рациональности (ее семантич. формулу) в той или иной области человеч. деятельности.

Лит.: Гусев С.С. Наука и метафора. Л., 1984; Теория метафоры: Сб. М., 1990; Гудков Л.Д. Метафора и рациональность как проблема социальной эпистемологии М., 1994; Lieb H.H. Der Umfang des historischen Metaphernbegriffs. Koln, 1964; Shibles W.A. Metaphor: An annotated Bibliography and History. Whitewater (Wisconsin), 1971; Theorie der Metapher. Darmstadt, 1988; Kugler W. Zur Pragmatik der Metapher, Metaphernmodelle und historische Paradigmen. Fr./M., 1984.

Л.Д. Гудков.

Культурология ХХ век. Энциклопедия. М.1996

(греч. metaphora — перенесение) — перенесение свойств одного предмета (явления) на другой на основании признака, общего для обоих сопоставляемых членов; установление связи по сходству.

Рб: язык. Изобразительно-выразительные средства

Род: тропы

Вид: олицетворение, развернутая метафора

Асс: метафорический образ

Пример:

говор волн

бронза мускулов

Со снопом волос твоих овсяных

Отоснилась ты мне навсегда.

С. Есенин

Покатились глаза собачьи

Золотыми звездами в снег.

С. Есенин

* "Метафора выступает и как источник обогащения и развития языка, и как источник художественного творчества" (М.Я. Поляков).

Метафоры далеко не всегда способствуют прояснению и глубокому восприятию того, что сообщается. Интересно замечание В.Э. Мейерхольда: Бойтесь с педантами говорить метафорами. Они все понимают буквально и потом не дают вам покоя... (В.В Виноградов). *

(от греч. metaphora — перенос) — это перенос наименования одного предмета или явления на другой предмет или явление по сходству. Напр., челнок (лодка) — челнок (деталь прялки) — челнок (человек, постоянно перевозящий через границу товары), или стальной (нож) — стальные (нервы) — стальной (цвет). Метафоры делятся на: 1) сухие (стертые, мертвые, т.е. те, переносный смысл которых забыт, напр., ж/д ветка происходит от ветки дерева), 2) общепоэтические (напр., малиновый звон), 3) авторские (напр., у В.Хлебникова: о, лебедиво!). Авторские метафоры толковыми словарями не фиксируются. См. также ПОЛИСЕМИЯ в грамматике.

 Метафора

 ♦ Métaphore

Стилистическая фигура. Неявное сравнение, использование одного слова вместо другого на основе некоторых аналогий или сходства между сравниваемыми предметами. Число метафор поистине бесконечно, но мы приведем лишь несколько примеров. Так, Гомер говорит о «розовых перстах» зари (а Бодлер, родившийся на севере, утверждает, что «заря дрожит в своем розовато-зеленом наряде»). В свою очередь, Эсхил дал, на мой взгляд, лучшее из всех описание Средиземного моря, заметив, что «его улыбкам нет числа». Если вспомнить французскую поэзию, то совершенно невозможно обойти вниманием Виктора Гюго и его стихотворение «Спящий Бооз». Итак, ночь. Юная девушка лежит, запрокинув голову, и смотрит на луну и звезды. Поэт дарит нам целый пышный букет метафор:

Все мирно спит в Иеримадете, в Уре…

   Ночные небеса расцветились звездами,

   И месяц молодой меж звездными цветами

   Сияет с запада. Живая по натуре,

...

Глаза полуприкрыв, притихнув поневоле,

   Гадает Руфь, какое божество,

   Какой небесный жнец, когда и отчего

   Оставил серп златой на этом звездном поле.

 Перевод И. Исхакова

По мнению Лакана, за описанным Фрейдом процессом конденсации (сжатия), в замаскированном виде проявляющейся в сновидениях и симптомах ряда заболеваний, также стоит метафора. В обоих случаях происходит подмена одного смыслосодержащего элемента другим: «Конденсация (Verdichtung) есть структура взаимного перекрытия значащих элементов, в основе которой лежит метафора» («Структурные компоненты литературы в подсознании»). Это, конечно, не превращает наше подсознание в творца поэтических творений, однако способно, по меньшей мере частично, объяснить, почему поэзия вообще и метафора в частности производят на нас такое сильное впечатление. Не следует, впрочем, придавать метафоре слишком большого значения. Обозначения одной вещи с помощью другой вещи, каковой она не является, явно недостаточно, чтобы выразить, что же она такое. Здесь на смену поэзии и снам приходят проза и явь, громко заявляя о своих правах, вернее, о своих требованиях.

, -ы, ж.

Употребление слова, выражения в переносном смысле на основе аналогии, сходства, сравнения.

Метафора А. Вознесенского.

|| прил. метафорический, -ая, -ое.

* Метафорическое высказывание. *

(греч. metaphora - перенос)

иносказание, в котором признание одного предмета переносятся на другой, чтобы сделать высказывание более доходчивым, ярким, впечатляющим. Использование слова или выражения в переносном смысле может основываться либо на сходстве сопоставляемых вещей, либо на существующем констрасте между ними. В теории литературы метафоры подразделяются на олицетворяющие и овеществляющие, на простые и развернутые, на метафоры-символы и метафоры по сходству и т. д.

Метафорами насыщены классические литературные тексты. Они в изобилии присутствуют в Библии. Необходимость их использования авторами Священного Писания возникала каждый раз, когда они начинали говорить о Боге. Убежденные в непостижимости великой тайны, которую несет в себе Бог-Творец, они находили способ говорить о Нем и Его делах при помощи языка метафор. Последние при этом носили либо антропоморфный, либо «физиоморфный» характер, т. е. образы-сравнения черпались как из сферы человеческого существования, так и из мира природно-стихийных проявлений космической, природной и животной жизни. Не дававшие исчерпывающих характеристик Бога, что было невозможно и на что библейские авторы не претендовали, они, тем не менее, при помощи метафор как бы приближали Бога к пределам человеческого понимания, вводили Его в круг человеческих представлений, порождали у читателя ощущение как величия Творца, так и способности Его снисходить до человека. Когда пророк Иезекииль видел явление Бога перед ним, то он в своем описании этого пользовался синтетической метафорой, в которую входили образы облака и сияния, огня и радуги, топаза и сапфира, льва и орла, меди и колесницы: «И я видел, и вот, бурный ветер шел от севера, великое облако и клубящийся огонь, и сияние вокруг него; и из середины его видно было подобие четырех животных, - и таков был вид их: облик их был, как у человека... И шли они, каждое в ту сторону, которая перед лицем его; куда дух хотел идти, туда и шли; во время шествия своего не оборачивались. И вид этих животных был как вид горящих углей, как вид лампад; огонь ходил между животными, и сияние от огня и молния исходила из огня. И животные быстро двигались туда и сюда, как сверкает молния... И когда они шли, я слышал шум крыльев их, как бы шум многих вод, как бы глас Всемогущего, сильный шум, как бы шум в,воииском стане; а когда они останавливались, опускали крылья свои. И голос был со свода, который над головами их; когда они останавливались, тогда опускали крылья свои. А над сводом, который над головами их, было подобие престола по виду как бы из камня сапфира; а над подобием престола было как бы подобие человека вверху на нем. И видел как бы пылающий металл, как бы вид огня внутри него вокруг; от вида чресл его и выше и от вида чресл его и ниже я видел как бы некий огонь, и сияние было вокруг него. В каком виде бывает радуга на облаках во время дождя, такой вид имело это сияние кругом. Такое было видение подобия славы Господней. Увидев это, я пал на лице свое, и слышал глас Глаголющего, и Он сказал мне: сын человеческий! стань на ноги твои, и Я буду говорить с тобою» (Иез. 1,4-2,1).

В русском философско-эстетическом романтизме начала XIX в. с его привязанностью к идеям Ф. Шеллинга метафора трактовалась чрезвычайно широко. В. Ф,- Одоевский видел в ней универсалию, с помощью которой можно объяснять как явления художественной жизни, так и взаимосвязанные между собой феномены природного мира. «В природе, - утверждал он, - все есть метафора одно другого».

Метафора - это не только выразительное языковое средство, но и важный мыслительный инструмент, которым пользуются не только литераторы, но и философы (X. Ортега-и-Гассет «Две великие метафоры», 1925), культурологи, ученые. В ряде случаев метафоры имеют значения и смыслы, которые не умещаются в художественноэстетические рамки и носят культурологический и общенаучный характер. Так, поэт М. Волошин развернул две метафоры обезбоженной, секуляризованной реальности - «мир-механизм» и «человек-машина»:

Машина научила человека Пристойно мыслить, здраво рассуждать.

   Она ему наглядно доказала,

   Что духа нет, а есть лишь вещество,

   Что человек такая же машина,

   Что звездный космос только механизм / Для производства времени, что мысль / Простой продукт пищеваренья мозга. / Что бытие определяет дух,

   Что гений - вырожденье, что культура / Увеличение числа потребностей,

   Что идеал - благополучие и сытость, Что есть единый мировой желудок / И нет иных богов, кроме него.

Философское сознание часто прибегает к мировоззренческим метафорам «мир-часы», «мир-машина», «мир-организм» «мир-текст» и др. Современные исследователи (И. Пригожин, И. Стенгерс, О. Балла, С. Гусев и др.) связывают историческую смену научных и философских картин мира со сменами фундаментальных миро- описательных метафор. «В любую эпоху господствующая метафора никогда не звучит соло, она всегда лишь наиболее сильный из множества голосов, каждый из которых ведет свою постоянную тему в научном (и не только научном) познании. В этом хоре всегда можно расслышать голоса прошлого и будущего, силящиеся пробиться к солированию. Но господствующая метафора подавляет более слабые до тех пор, пока не исчерпает свою мелодию. Некоторое время две-три ключевые метафоры могут звучать одинаково сильно: либо в унисон, либо контрапунктом, - тогда становится неясно, какая же из них будет солировать в ближайшем будущем. В конечном счете побеждает та, которая в данной культурной ситуации таит в себе больше эвристических возможностей» (А. М. Еременко, 2000).

◘ Лит.: Кузовкин А., Непомнящий Н. Метафорическая деформация //Космический век. 1993. № 1. Теория метафоры. - М., 1990; Фрейденберг О. М. Миф и литература древности. - М., 1978.

языковой которому соответствует некая модель действительности, определяемая мышлением человека и влияющая на выбор альтернатив в процессе принятия решений.

 ♦ (ENG metaphor)

форма речи, в к-рой об одной вещи говорят в терминах другой (напр., Иов 8:16- 17). Современный теологический интерес к метафоре связан с более широким контекстом религиозного языка и в особенности с признанием того, что метафора обладает открытостью и свойствами растяжения.

(от греч. metaphora - перенесение), троп, перенесение свойств одного предмета (явления) на другой на основании признака, общего или сходного для обоих сопоставляемых членов ("говор волн", "бронза мускулов").

МЕТАФОРА, ы, ж.

1. Вид тропа скрытое образное сравнение, уподобление одного предмета, явления другому (напр. чаша бытия), а также вообще образное сравнение в разных видах искусств (спец.). Символическая, романтическая м. М. в кино, в живописи. Развёрнутая м.

2. В лингвистике: переносное употребление слова, образование такого значения.

| прил. метафорический, ая, ое. М. образ птицы-тройки в «Мёртвых душах». Метафорическое мышление.

ж.
Оборот речи, заключающийся в употреблении слов и выражений в переносном
значении для определения предмета или явления на основе аналогии, сравнения или
сходства (в литературоведении).

(греч. Μεταφορα, лат. Translatio, "перенесение") — не в собственном, а в переносном смысле употребленное картинное или образное выражение; представляет собой как бы концентрированное сравнение, причем вместо предмета сравниваемого ставится непосредственно название предмета, с которым желают сравнить, например: розы щек — вместо розовые (т. е. розоподобные) щеки или розовый цвет щек. М. способствует изяществу, силе и блеску речи; даже в обыденной жизни, в просторечии, выражения страсти без нее почти никогда не обходятся. В особенности для поэтов М. является необходимым вспомогательным средством. Она дает речи особую, высшую прозрачность, облекая даже отвлеченное понятие в живые формы и делая его доступным созерцанию. Различают четыре вида М. В первом виде одно конкретное (или чувственное) ставится на место другого, например лес мачт, алмазы росы; во втором — одухотворяются или оживляются предметы неодушевленные, силам природы приписываются чувства, действия и состояния, свойственные человеку, например вьюга злится, вьюга плачет; третий вид М. облекает мысли, чувства, страсти и проч. в видимые формы, например столпы государства, яд сомнения; четвертый вид М. соединяет одно отвлеченное понятие с другим, например горечь разлуки. Если М. очень распространена, она переходит в аллегорию (см.).

Ср. Brinkmann, "Die Metaphern. Studien ü ber den Geist der modernen Sprachen" (Бонн, 1878, т. I).

ж. греч. иноречие, инословие, иносказанье; обиняк; риторический троп, перенос прямого значения к косвенному, по сходству понятой; напр. Острый язычек. У каменного попа не выпросишь и железной просвиры. -рический, к метафоре относящийся, иносказательный.

(от греч. metaphorá ≈ перенесение),

1. троп , основанный на принципе сходства. В основе М. ≈ способность слова к своеобразному удвоению (умножению) в речи номинативной (обозначающей) функции. Так, во фразе «сосны подняли в небо свои золотистые свечи» (М. Горький) последнее слово обозначает одновременно два предмета ≈ стволы и свечи. Тому, что уподобляется (стволы), соответствует переносное значение М., являющееся частью контекста и образующее внутренний, скрытый план её смысловой структуры; тому, что служит средством уподобления (свечи), соответствует прямое значение, противоречащее контексту и образующее внешний, явный план.

   Т. о., в М. оба плана смысловой структуры даны как бы слитно, тогда как в сравнении ≈ раздельно («стволы как свечи»). М. может быть любая знаменательная часть речи: существительное [«в траве брильянты висли»; разновидность ≈ т. н. генитивная конструкция: собственно М. плюс имя существительное в родительном падеже («колоннада рощи», «бронза мускулов»)]; прилагательное («утиный нос» ≈ метафорический эпитет); глагол, в том числе причастие и деепричастие («там, где сливаяся шумят, обнявшись будто две сестры, струи Арагвы и Куры»). В М. выделяют ряд аспектов: предметный ≈ уподобляемые посредством М. реалии образуют «предметные пары», у которых общим признаком могут быть цвет, форма и др. свойства; логический ≈ М. как операция с соподчинёнными понятиями; психологический ≈ М. как ассоциация представлений, относящихся к различным сферам восприятия, ≈ зрительной, слуховой, вкусовой и пр. (ср. «кислое настроение» ≈ синестезия ), лингвистический ≈ трактовка М. с точки зрения семасиологии , грамматики, стилистики; литературоведческий ≈ М. как поэтическое средство, её зависимость от творческой индивидуальности, направления, национальной культуры. Сферы применения М.: речь нехудожественная ≈ стили обиходно-бытовой (о глупце: «осёл»), газетно-публицистический («трудовая вахта»), научно-популярный (о соли: «съедобный камень»); речь художественная ≈ фольклор (многие загадки и пословицы метафоричны) и художественная литература, особенно поэзия (в трагедии «Владимир Маяковский» В. В. Маяковского на 10 стр. около 350 М.). Поэтические М., которые запечатлевают эмоциональное состояние, допускают многообразное понимание и нередко близки к символу («Над бездонным провалом в вечность, задыхаясь, летит рысак...» А. А. Блок). М. могут быть одиночными и развёрнутыми, охватывающими ряд фраз (уподобление Руси «птице-тройке» у Н. В. Гоголя), абзацев и даже глав.

2. М. называют также употребление слова во вторичном значении, связанном с первичным по принципу сходства; ср. «нос лодки» и «нос покраснел», «поле тяготения» и «поле за лесом». Здесь, однако, имеет место не переименование, как в М., а наименование, используется не два, а лишь одно значение, образно-эмоциональный эффект отсутствует, вследствие чего это явление целесообразнее именовать, например, «метафоризацией». Ср. Метонимия , Олицетворение , Эпитет .

   Лит.: Жирмунский В., Поэзия Александра Блока, в его кн.: Вопросы теории литературы, Л., 1928; Адрианова-Перетц В. П., Очерки поэтического стиля древней Руси, М. ≈ Л., 1947; Мейлах Б., Метафора как элемент художественной системы, в его кн.: Вопросы литературы и эстетики, Л., 1958; Поэтическая фразеология Пушкина. М., 1969; Левин Ю. И., Русская метафора..., «Уч. зап. Тартус. гос. университета», 1969, в. 236; Корольков В., О внеязыковом и внутриязыковом аспектах исследования метафоры, «Уч. зап. МГПИ Иностранных языков», 1971, т. 58; Foss М., Symbol and metaphor in human experience, Princeton, 1949; Hester М. B., The meaning of poetic metaphor, The Hague ≈ P., 1967; Shibles W. A., Metaphor: an annotated bibliography and history, White-water (Wise), 1971.

   В. И. Корольков.